ХанадзакариСуги мо я суру тоКавадзу накуИдэ-но ямабукиУсиромэтаси моКак бы не отошелПышный расцвет цветов.И вот вздыхаю, тревожусьЗа ямабуки у колодца,В котором поют лягушкиГоворят люди, что супруга Цунэтада-но кими воспела горячие источники в Натори, а это как раз и была та самая дама из Куродзука:
Оходзора-ноКумо-но каёхидзиМитэ сиганаТори номи юкэбаАто ва ка мо насиАх, если б мне увидетьТропу, по которой ходит облакоЧерез ширь неба.Птица лишь вспорхнет,И уж нет и следа ееСихогама-ноУра ни ва ама яТаэни кэнНадо сунадори-ноМиюру токи накиВ солончаковойБухте рыбаки, говорят,Бывать перестали —Почему же рыбыНе видно?Тогда Канэмори сложил:
Тоси-во хэтэНурэватарицуруКоромодэ-воКэфу-но намида-ниКути я синуранРукав моей одежды,Который многие годыБыл влажен [от слез по тебе],От сегодняшних слез,Видно, совсем сгниетНаскучив суетным миром, из столицы в Цукуси переехавший кавалер в дом своей возлюбленной послал:
Васуру я тоИдэтэ косикадоИдзуку-ни моУса ва ханарэнуМоно-ни дзо арикэриС надеждой забытьУдалился сюда.Но где бы я ни был,Не удалюсь от печали,Вот что со мной творитсяЖила некогда дама по имени Годзё-но гоКими-во омохиНаманамаси ми-воЯку токи ваКэбури охокаруМоно-ни дзо арикэриКогда с любовью думаю о тебе,То живое тело моеГорит,Тогда вот такМного бывает дыма.61
Во дворце Тэйдзиин много было покоев, где обитали фрейлины императорской опочивальни, и вот через некоторое время был построен восхитительный дворец Кавара-но ин. Был он возведен специально для Госпожи Восточной опочивальни Кёгоку-но миясудокоро, и император перебрался к ней. Было это весной. Для оставшихся в Тэйдзиин дам все это было неожиданно, и они загрустили в одиночестве. Пришли к ним придворные. «Так прекрасны глицинии, а государь не изволит даже взглянуть